Песня Темного Эльфа (Часть восьмая)

 VIII

Салават оправлялся после битвы. Заключенные были отправлены на каменоломню – в короткие сроки требовалось добыть большое количество камня для починки стен и ворот. Учитывая зимнее время года, задача усложнялась.

Было решено укрепить ворота, чтобы они могли дольше выдерживать натиск врага. Местные чародеи предложили мастерам укрепить постройку с помощью магии – нанести некие руны, повышающие прочность зачарованного предмета.

Светлые эльфы уходили из Салавата, Рих прощался со своими новыми друзьями.

- Может, останешься? – Горхан возвышался над Светлым почти на голову и, несмотря на дружелюбие, выглядел угрожающе. Рих не привык к этой особенности Темного до сих пор.

- Да, что тебе мешает? – поддержал друга Арзай.

- Нет, - Рих улыбнулся, но было видно, что Светлому сейчас тяжело, - моя миссия в Салавате закончена, и я должен вернуться домой.

- Да брось, - Горхан хлопнул Риха по плечу, - присоединяйся к нашему отряду, поступай на службу Империи! Ведь мы неплохо работаем в команде!

- Что верно, то верно, - усмехнулся Рих, - я приду, когда потребуется, и мы вновь станем одной командой, но сейчас я нужен там, дома.

- Видимо тебя не переубедить, - пожал плечами Арзай.

- Вы уж простите меня, - Светлый выглядел виноватым, - я обещаю, что приду по первому зову, если понадобится моя помощь...

- Ты брось, - перебил его Арзай, - просто обещай, что приедешь не только, когда понадобится твое владение луком, а просто так - в гости.

- Вот именно, - подхватил Горхан, - а помогать друг другу мы обязаны.

Было видно, что юного Риха растрогали слова его новых товарищей.

- Обещаю, - выпалил Светлый, протягивая руку.

- И я обещаю, - вторил ему Арзай, кладя свою ладонь на руку Риха.

- И я, - подхватил Горхан, проделывая то же движение.

Эволд и Лато не остались в стороне, поддержав общее дружеское обещание.

Салават стремился вернуться в прежнее русло. Горожане хотели забыть пережитый ужас и жить как раньше. И, казалось, им начинало это удаваться. Чем дальше от полуразрушенных стен, где практически не затихали удары молотов и кирок, скрип нагруженных камнем повозок и крики рабочих вперемежку с бранью, тем явственнее создавалось впечатление, что ничего не произошло.

Все тот же многоголосый гомон на рыночной площади, несмотря на крепчавший мороз, все тот же жар, дым и звон из кузниц, все тот же аромат из булочных, все та же суета у портных, гончаров, цирюльников.

Вечерами, как и прежде, народ в своей массе стекался в таверны, и тут, после порции спиртного, начинались разговоры о наболевшем.

Днем, в суете дел, многие старались не думать о случившемся, а сейчас, когда обыденные дела отступали на второй план, люди оставались наедине со своими мыслями, и груз пережитого давил с непомерной силой.

Многие потеряли в этой битве близких: сыновей, мужей, братьев, друзей.

Не было в тавернах прежнего веселья, балагурства, дебоша. Все просто сидели группками за столами, склонившись над кружками, и тихо переговаривались — каждый о своем, но это «свое» объединяло каждого.

«Кривая подкова» не была исключением.

- Когда же все это закончится? - всплеснула руками Габри, подходя к столику, где сидели Арзай с Алексом и друзьями.

- Ну а чего ты хотела? – спросил сестру Алекс, - чтобы таверну заполняли песни и пляски?

- Я все понимаю, - Габри закусила губу, - но если так и дальше пойдет, то мы разоримся. Народ хочет отвлечься, а тут царит уныние.

- Не будь столь жестока, - улыбнулся Арзай, - не часто Салават переживает подобное. Это большой удар для людей…Ты сама могла в ту ночь потерять друзей.

Глаза девушки расширились в ужасе, стоило ей представить, что хоть одного из сидевших перед ней мужчин сейчас могло не быть.

- Вижу, ты представила, каково им сейчас, - усмехнулся Горхан.

Габри ушла, ничего не ответив.

Из кухни, неся поднос с глиняными горшочками, из которых валил пар, вышла молодая женщина. Эльфы не видели её тут раньше, и это появление привлекло внимание.

- А это кто? – поинтересовался Эволд.

Арзай, сидевший спиной к кухне, обернулся, чтобы посмотреть, о ком говорил друг.

Женщина была высокая. Её пшеничного цвета волосы были заплетены в косу, из которой выбивались непослушные пряди, падая на лицо. Она улыбалась посетителям и на её щеках играли ямочки.

- А это… - небрежно начал Алекс, - она у нас теперь работает. Её зовут Сальвия. Она приехала в Салават со своим то ли мужем, то ли женихом. Он военный. Вы должны его знать наверняка. Моя сердобольная сестрица приняла её на работу.

- Как-то ты не лестно о ней говоришь, - заметил Горхан.

- Да нет…она хорошая